В народном календаре 7 ноября (25 октября по старому стилю) закрепилось под говорящим названием Дедовские плачи. Этот день восточнославянская традиция неразрывно связывала с культом предков и глубоким поминальным обрядом, тесно переплетенным с осенними «Дзядами». Крестьяне верили: в начале ноября сырая, промозглая погода — признак того, что сама земля оплакивает ушедших дождем или мокрым снегом, а живые обязаны разделить эту скорбь.

Название праздника отражает визуальное и эмоциональное состояние предзимней поры. Короткие пасмурные дни, слякоть и ледяной ветер воспринимались нашими предками как природные слезы. В православии на 7 ноября приходится память мучеников Маркиана и Мартирия, а также праведной Тавифы, известной делами милосердия. Однако в народном сознании христианские мотивы наложились на архаичные поминальные ритуалы.
Главная роль в этот день отводилась женщинам и старшим в роду. Женщины заводили ритуальные причитания — так называемые плачи, поименно вспоминая ушедших родителей, дедов, погибших воинов и всех почивших сродников. Считалось, что искренние слезы помогают душе на том свете обрести покой, а семье — заручиться незримой поддержкой предков перед долгой и суровой зимой.
Традиционный уклад 7 ноября предписывал четкую последовательность действий:
Посещение могил: утром верующие отправлялись на кладбище, убирали опавшую листву и мусор, зажигали свечи и молились за упокой душ. Употреблять пищу или алкоголь на погосте категорически возбранялось — принесенную еду и поминальные хлеба отдавали нищим.
Семейный стол: по возвращении домой накрывали поминальный обед. Во главе стола ставили кутью, варили кисель, пекли блины и пироги. Обязательно готовили блюда, которые при жизни особенно любили умершие родственники.
Помощь сиротам и вдовам: обмануть или обобрать сироту считалось тягчайшим грехом. Деревенская община в этот день подчеркнуто заботилась о тех, кто остался без кормильца: обездоленных приглашали за стол, наделяли теплой одеждой, продуктами и дровами на зиму.
В этот день действовали особые бытовые табу, направленные на защиту жилья и здоровья домочадцев:
Плакать в подушку. Оплакивать предков полагалось вслух или обратившись к небу. Зарываться лицом в постель строго запрещалось: верили, что перо в подушке впитает горькую беду, после чего спящего начнут мучить кошмары и бессонница.
Устраивать бурные празднества. Громкий смех, песни и хмельные гулянья расценивались как прямое неуважение к предкам, способное навлечь на дом череду неудач.
Менять место торговли. Для купцов и тех, кто продавал зерно, существовало профессиональное ограничение: 7 ноября не снимались с насиженного места и не отправлялись в дальние торговые поездки, чтобы не расплескать финансовую удачу.
Отказывать в милостыне. Просящему подаяние в этот день подавали непременно, видя в нем Божьего вестника.
Наблюдение за природой на Дедовские плачи помогало крестьянам составить точный прогноз на зимние месяцы:
Если 7 ноября стоит сухая и ясная погода — зима будет суровой, с сильными морозами и метелями.
Осадки в виде дождя или мокрого снега сулят мягкую, но затяжную и слякотную зиму.
Утренний туман, стелющийся по низинам, предвещает скорую оттепель.
Звезды светят тускло и мерцают сквозь дымку — жди затяжного ненастья с сильным ветром.
Листья осины опали на землю «лицом» вверх — к трескучим морозам, а если изнанкой наружу — зима окажется теплой.
Дедовские плачи подводили символическую черту под осенним поминальным циклом. Отдав дань уважения предкам и завершив подготовку двора к холодам, деревня окончательно переходила на зимний жизненный ритм.